Когда в конце весны я вошел в роскошную студию Blackbird в нашвиллском районе Бэрри Хилл, который является домом преуспевающих студий и, в некотором смысле, «альтернативорой Мьюзик Роу», я ожидал послушать несколько треков из грядущего альбома ЛиЭнн Раймс (тогда его релиз был назначен на 28-ое августа – ее 25-ый день рождения) и вернуться к скучной работе. Я предполагал, что помимо меня будут присутствовать и другие представители прессы, но к счастью для "American Songwriter" мисс Раймс была готова к беседе о ее жизни и музыке с глазу на глаз. «Она милая…Я слышала, что ее следующий альбом чудесный. – говорит она, бросая взгляд на лежащую на кофейном столике в комнате для отдыха обложку "American Songwriter" с Мэнди Мур. – Дин [поворачиваясь к мужу Дину Шеремету], мы говорили о включении этого дизайна Джосс Стоун во что-то мое. Это здорово!» (Как совпало, в июле появилась информация, что Раймс и Стоун - популярная британская дива поп/соул – объединятся для летней записи эпизода программы CMT "Crossroads"). Слева от центра расположилась фотоиллюстрация в духе поп-арта, глядя на которою глаза Раймс загораются, будто говоря: «Да, вот мои домашние девочки. Вот о чем я говорю».

Когда в 1996 году она в свои 13 лет прорвалась на сцену музыки кантри со своим грандиозным дебютным альбомом "Blue", Раймс своим высоким голосом, уменьшившим ее возраст как минимум втрое, очаровала поклонников Пэтси Клайн по всему миру. Она была юным дарованием в прямом смысле слова, и Нашвилл стал для нее плодородной почвой, чтобы заявить о себе как о Пэтси нового поколения. И хотя корни традиционного кантри-звучания посейчас являются частью ее индивидуальности, ее вдохновение и музыкальные границы, как и большинство вещей, расширились с возрастом. Она умна и отважна в достаточной мере, чтобы экспериментировать со своей карьерой так же, как большинство хороших артистов. Идет ли речь об откровенно поп-ориентированном альбоме вроде "Twisted Angel" (2002) в индустрии, которая отказывается иметь дело с такими вещами, или о подаче альбома, который написан ею самой, а потому является решительно личным ("Family", релиз которого сейчас назначен на 9 октября), Раймс может посвятить себя любому проекту, за который берется. Семь альбомов и 37 миллионов проданных экземпляров, и она говорит нам с радостным выражением лица: «Клянусь, такое чувство, будто это моя первая пластинка…»

И во многих смыслах так оно и есть. Раймс замужем уже больше пяти лет, пережила несколько публичных правовых споров со своей семьей, осталась вменяемой после типичных проблем с звукозаписывающим лейблом, и еще она просто выросла и ей есть что сказать.

И так мы подошли к сегодняшнему дню, к "Family" – делу, требующему помещения с друзьями и знакомыми композиторами, которые одолжат уши, дадут обратную связь, свою жизнь и опыт, с которых можно срисовать истории, немного концентрации и желания выплеснуть все это на бумагу. Мы побеседовали с ней о процессе написания песен для этого альбома, публичном детстве и юности, образовании в Мьюзик Роу, ее любви к свободному написанию песен и, наконец, ее жизни и работе в музыкальном бизнесе.

ЛиЭнн Раймс: Хотите послушать музыку?

American Songwriter: Да, поставь мне что-нибудь, а потом пообщаемся.

ЛиЭнн Раймс: Хорошо, я поставлю тебе первый сингл [протягивает мне лист с текстом песни]. Вот он сингл, называется "Nothin’ Better To Do" [ставит песню].

American Songwriter: Мне нравится короткий и милый переход…атаковал меня прям.

ЛиЭнн Раймс: Эту песню написали Дин, я и Даррел Браун. Даррел замечательный. Он один из моих лучших друзей. Что прикольно в случае с этой пластинкой, так это то, что ее писали пять человек…я, Дин, Даррел, Блейр Дэли и Трой Верджес. Также у меня был дуэт с Марком Брауссардом, и он написал вместе с Блейром песню "Nothing Wrong". Так что пятеро, и все эти люди – мои близкие друзья; мы написали эту пластинку. Это было в каком-то смысле семейное дело, и альбом называется "Family".

American Songwriter: Так изначально планировалось или само собой получилось?

ЛиЭнн Раймс: Блейр, Дин и я написали на прошлогодний день Святого Валентина песню, и это была самая первая песня, которую мы написали…и она как бы наметила идею того, о чем мы хотим писать. Она задала тему альбома, на котором мы захотели рассказать целую историю от начала до конца о разных отношениях с разных точек зрения семьи – неважно между мужем и женой или…для меня это расширенная семья и друзья. У меня чувство, что все выросли со мной, а я – с ними, и потому мир ощущается как семья. И я через многое прошла…правовые споры со своей семьей…и все это было очень публично. Так что этот мой альбом в каком-то смысле для того, чтобы прояснить для себя самой и для мира…где я, кто я…к чему я пришла.

American Songwriter: Первый сингл "Nothin’ Better To Do". Откуда он взялся?

ЛиЭнн Раймс: Я выросла в маленьком городке в штате Миссисипи, который назывался Пилахатчи.

American Songwriter: Рядом с Джексоном, да?

ЛиЭнн Раймс: Да, около 30 километров от Джексона. Мой дом находился напротив магазина снастей. Там продавали снасти, чипсы, пиво и оружие. Мы начали с этих вещей, которые были настоящими и имели отношение ко мне, и построили историю о девушке, которая будто никогда не уезжала. Нет лучшего занятия, чем стать причиной мелких неприятностей. Было весело создавать подобные песни. Потом там есть другие песни, которые очень-очень личные…и они просто сами получились.

American Songwriter: Ты стала соавтором большей части альбома?

ЛиЭнн Раймс: Да, я соавтор каждой песни. Это забавно, потому что когда артисты начинают писать песни, многие люди настроены скептически…знаете, типа «Они просто сидят в комнате или действительно пишут?» Я всегда писала песни. Но чего я на самом деле не осознавала, начиная писать песни в этом городе, так это то, что люди приходят с наполовину написанной песней…и говорят: «Вот идея». А я говорила: «Чего? Я так писать не хочу. Давайте начнем сначала». Когда я стала работать по-своему, я поняла, что у людей маленькие ожидания в отношении артистов, пишущих песни. Я была несколько шокирована, так как не понимала, как это работает…потому что никогда так не работала. Было интересно попытаться создать себе в этом городе репутацию реального автора. Теперь, когда мне безумно нравится писать, бывают моменты когда я говорю: «Я могла бы писать до конца жизни». Понимаете?

American Songwriter: Да, и если кто-то ищет песни, ты можешь и ему помочь…у тебя наготове песня для Фейт Хилл. Это правда?

ЛиЭнн Раймс: Для Фейт и еще для Джейми О’Нейлла. Посмотрим, что получится.

American Songwriter: Тяжело отдавать свои песни другим артистам? Потому что в какой-то момент приходится сказать: «Посмотрим, что с ней станет».

ЛиЭнн Раймс: Да, это тяжело, но весело. Я чувствую, что пишу очень хорошую музыку, поэтому нет причин беспокоиться и говорить себе: «Эй, эта песня для тебя». Мне так нравится процесс, что я не останавливаюсь после того, как написала собственный альбом. Я продолжу писать, и если я узнаю, что кто-то нуждается в песнях для альбома, я напишу для него.

American Songwriter: Сколько примерно у тебя песен в каталоге?

ЛиЭнн Раймс: Наверное, где-то от 75 до 100.

American Songwriter: Они все есть на демо…или частично?

ЛиЭнн Раймс: Многие из них записаны на демо. Все эти демо-записи сделаны с моим вокалом, так что для всего, что я захочу отдать, мне придется звать кого-то другого, чтобы записать вокал [смеется].

American Songwriter: Или еще: «Голос на этой демо-записи очень похож на ЛиЭнн Раймс…»

ЛиЭнн Раймс: Я знаю! Но весело быть по другую сторону всего этого…как просто автор…потому что, знаешь, люди откладывают твои песни. Некоторые артисты откладывают их в долгий ящик навсегда, и с ними ничего не происходит. Я извиняюсь перед всеми, с кем я там поступала. Как артист ты об этом не думаешь…жизнях всех этих авторов…это их средство к существованию. Я понимаю другую сторону этого. Я очень уважаю авторов.

American Songwriter: Поставишь еще какую-нибудь песню?

ЛиЭнн Раймс: Конечно. Поставлю тебе немного интроспективную песню. Она называется "What I Cannot Change". Ее написали мы с Даррелом. Я как-то пришла домой к Даррелу, ругаясь из-за чего-то случившегося, и он все время печатал что-то на компьютере. Мне было интересно, обращает ли он вообще внимание на меня, а он все время печатал. И в тот день он написал куплеты…просто взял то, что я сказала, и вставил эти слова и фразы в куплеты…и потом пытался понять, куда поведет нас припев. Мы вернулись к ней пару недель спустя и написали припев, и эта песня получилось одной из самых необычных, частью которых была я.

American Songwriter: Похоже на поведение типичного автора песен – сохранять каждодневные разговоры на лэптопе...

ЛиЭнн Раймс: Определенно, и я работала со многими авторами из Нашвилла, которые обладают привычкой выдумывать, а этот альбом был написан не так.

American Songwriter: Методом свободных мыслей и свободного плаванья?

ЛиЭнн Раймс: Да. Я люблю сидеть в комнате, разговаривать и записывать большую часть разговора....и потом найти способ превратить это в песню. Это для меня и было самым интересным. [включает "What I Cannot Change"]

American Songwriter: Сильная баллада. Я слышал, она станет вторым синглом.

ЛиЭнн Раймс: Я определенно намеревалась записать кантри-альбом, но, думаю, он соединяет в себе разные жанры. Я решила, что в этот раз мне не нужно придерживаться каких-то рамок. Я думаю, это мое личное звучание. И за те годы, что я занимаюсь этим...впервые я нашла свое собственное звучание, которое можно будет применить к нескольким альбомам...ну, впервые такое произошло. Я объясняю это возможностью писать свою собственную музыку и приспосабливать ее к тому, что я делаю и чего хочу. И, будучи взрослой, также важно знать, что я действительно хочу сказать и в каком направлении двигаться. Вы можете слышать влияние кантри, влияние рока, влияние блюза...все это здесь есть.

American Songwriter: Авторы песен временами сталкиваются с препятствиями и думают: «Это уже было сказано миллионы раз, я повторяюсь и т.д.» Когда берешься за нечто столько универсальное как перемены, тебе обязательно надо поставить на это свой собственный штамп или черты характера, что у тебя и получилось сейчас. В этом есть что-то терапевтическое, ты можешь высказать свои мысли.

ЛиЭнн Раймс: Весь припев получился, когда мы с Даррелом вели беседу. Я разбирала свою жизнь и пыталась что-то изменить. Я понимала свои хорошие и плохие стороны и принимала то, что я не могу изменить...и принимала других людей. Это такое универсальное послание. Я задавалась вопросом: «Как поступить с людьми, которые тебя не понимают». Ты будто даришь им милость быть самими собой...принимаешь то, что не можешь изменить. И такова жизнь, точка. Это стало моей успокоительной молитвой в каком-то роде. Это очень личное, и я напоминаю себе об этом каждый день.

American Songwriter: Когда ты сидишь над написанием песни, при помощи какого интсрумента ты делаешь выбор?

ЛиЭнн Раймс: Мой главный инструмент для выбора – мой голос. Я немного играю на пианино, но в кругу людей, которые играют только аккорды, я просто начинаю петь. Если кто-то начинает играть нечто, привлекающее мое внимание, я просто пою поверх музыки и смотрю, куда это приведет. Иногда первой появляется не мелодия. Иногда у меня есть определенная идея текста, и я стараюсь разработать ее. Думаю, большинство людей из-за моего голоса думает, что для меня первостепенна мелодия. Но это было раньше, а теперь – текст. Сейчас мне довольно комфортно, и это странно, ведь я пою всю жизнь, создавая свои собственные мелодии. Я не играю хорошо ни на одном инструменте, и в этом, мне кажется, причина, почему мне не было комфортно с мелодиями...потому что, хоть я и могла их спеть, я не была уверена, как это делать. Но теперь я очень уверена в том, что пишу, и здорово быть способной на эксперименты с людьми, с которыми комфортно. Никаких границ. Никаких правильно или неправильно.

American Songwriter: Ты писала по несколько песен для предыдущих альбомов. Это постепенно приблизило тебя к мысли, что пора записать целый альбом?

ЛиЭнн Раймс: Я решила, что мне есть, что сказать. Мне нужно было вырасти и понять, что я хочу сказать. Петь свои песни – совсем другое дело, нежели петь чужие. Это гораздо приятнее. Я много чего в этом нахожу. Я и вижу реакцию людей. Мы исполняем "What I Cannot Change” на концертах. Кстати, я включила ее в сетлист в Лас-Вегасе. Я знала, что кто-то да заплачет. Я знала, что не стоит смотреть в зрительный зал. Когда песня закончилась, я открыла глаза, зрители стоя плакали. Я осознала силу собственных слов. Я не вытерпела. Впервые в жизни я не сдержалась и сама расплакалась. Было такое чувство: «Господи, как круто! Вот для чего я это делала. Вот каково это».

American Songwriter: В общем, пришло время двигаться в этом направлении.

ЛиЭнн Раймс: Я с уважением отношусь к ремеслу авторов песен. Фильм это или музыка, я никогда не хватаюсь за что-то, лишь бы потом сказать, что я это сделала. Я хочу знать, что я могу это сделать, и сделать это хорошо, сделать это честно и наслаждаться этим. Знаете, актеры хотят петь, а певцы – играть, но никто не бывает одинаково хорош во всем.

American Songwriter: Назови своих любимых авторов песен, современных или былых лет.

ЛиЭнн Раймс: Этот альбом получился под влиянием записей, которые я слушала в тот период... Альбом Bright Eyes "I’m Wide Awake, It’s Morning". Мне нравится это земное звучание. На альбоме интересные, художественные тексты. У него присутствует металлическое звучание гитар, и влияние рока хорошо соединено с земным кантри-звучанием. Я влюбилась в эту пластинку. Я также много слушала "Oh Mercy" Боба Дилана. И недавний "Where You Live" Трейси Чапман. Эти три диска и вдохновили меня на этот альбом. Альбом Чапман и песня "Change” просто...

American Songwriter: И он не получил того внимания, которое заслуживал...

ЛиЭнн Раймс: О боже, это один из моих любимейших альбомов за последние 20 лет. Он такой честный. Она не побоялась написать обо всем, о чем хотела написать. Я слушала этот альбом с начала до конца много раз...просто затерла. Когда я была моложе, терпеть не могла Боба Дилана...потому что не могла приспособиться к его голосу. Но автору песен надо просто понять и воскликнуть: «Вот так так...» "Oh Mercy” просто великолепен. Там есть песня "Most Of The Time"...я люблю эту песню. Недавно я почувствовала, что кантри-музыке чего-то не хватает...Я о том, что нас нацеливают на то, чтобы записать отличную «радио» песню. Мы нацелены на то, чтобы писать цепляющие припевы, но с куплетами ни о чем.

American Songwriter: Похоже, люди забывают, как писать хорошие куплеты.

ЛиЭнн Раймс: Да, это действительно так. Сегодня все помешаны на цепляющий припевах! Поэтому у авторов песен цель создать земную песню, но такую, чтобы она была коммерческой. Поэтому, когда я говорила об этом с Дэном Хаффом, я дала ему диск со своими любимыми песнями, у меня было определенное звучание в голове, и я хотела сделать в некотором смысле редкую пластинку...по крайней мере, с этого начать. И мы работали над альбомом в два этапа. Я многому научилась за это время. Я никогда ни в один процесс не была вовлечена так глубоко. Это действительно моя первая пластинка. Я включаю ее людям, я езжу с ней по радиостанциям, я хочу, чтобы люди знали, что это мои слова...чтобы знали, откуда они взялись. Я не надеюсь, что люди поймут и осмыслят их сразу.